Нора Джонс: Вглубь


        Вместе с музыкантами Уэйном Шортером и Брайаном Блэйдом мега-продаваемая певица и автор песен Нора Джонс представляет наиболее значимое для неё открытие в джазовой традиции.

        11 мая 2014 года на сцене Вашингтонского Кеннеди Центра в «концерте всех звезд» во время празднования 75-тилетнего юбилея Blue Note — культовой джазовой звукозаписывающей компании — певица, пианистка, автор песен и артитстка лейбла Нора Джонс исполнила соло-версию джазового стандарта Хоуги Кармайкла The Nearness of You, последней песни её дебютного альбома Come Away with Me, 2002, ставшего самым крупным в поп мейнстриме успехом лейбла, с тиражом в более 26 миллионов копий, проданных по всему миру.

         Затем Нора Джонс, которой сейчас 38, спела еще одну балладу из этого же альбома — индо-блюз шафл Джесса Харриса I’ve Got to See You Again, исполнив её впервые в составе бриллиантового джаз-бэнда, вместе с тремя членами квартета Уэйна Шортера — самим саксофонистом, басистом Джоном Патитуччи, ударником Брайаном Блэйдом, — а также пианистом и звукорежиссёром мероприятия Джэйсоном Мораном. Результат был ошеломляющим — великолепное сочетание вокала и импровизации музыкантов.

         — Я никогда не слышал ничего подобного! — воскликнул нынешний президент Blue Note композитор и гитарист Дон Воз, как раз в то время как Джонс, покидая рукоплещущую публику, окрылённая проходила мимо него, — «Это было неописуемо! Это стоит записать!» — сказала певица. Воз рассмеялся и ответил: «Я также должен сказать, что все вы можете больше!»

         Два года спустя, за ланчем в кафе возле дома в Бруклине, Нора Джонс вспоминает этот вечер и этот гигантский шаг, который в конечном счете привел её к новому триумфальному альбому Day Breaks. Она благодарит Морана за предложение о совместном выступлении с Шортером и его ритм-секцией тогда на вечеринке. 

         — Интересная штука, — говорит артистка об I’ve Got to See You Again, — Не думаю, что раньше я так пела вживую. Это песня предполагает импровизационное расширение. Уэйн и его ребята сделали это, — игриво добавляет она, — Я просто включилась в бэнд, и это было великолепно! Мелодия поверх грува — именно так я слышу нас с Уэйном на записи — парение над грувом.

         Три трека из двеннадцати в Day Breaks, — студийном альбоме Норы Джонс, впервые за четыре года вышедшем под её собственным именем — превосходно реализованы. Заглавный трек Burn, одна из восьми новых песен написанных Джонс, и в соавторстве с ней, Peace, горячая кавер-версия композиции Гораса Сильвера и Fleurette African (African Flower) Дюка Эллингтона, возвращение к первой встрече музыкантов в Вашингтоне. Шортер на сопрано объединяет гибкий и парящий вокал Джонс с чуткой и легкой поддержкой Патитуччи и Блэйда.

         — Я до того вечера в составе квартета Уэйна играл только его музыку, — говорит Блэйд. Барабанщик вырос, слушая трактовки Шортера джазовых записей Джонни Митчелл 70-х, а после, уже в 90-х отправился в тур с Митчелл. — Нора, как и Джонни, была невообразима! — восклицает Блэйд, — и колдующий Шортер, в одном звуке выражающий яркую, живую мысль.

         Шортер так же появляется в заглавной песне Day Breaks. А Блэйд, который впервые сыграл с Джонс в Come Away With Me, участвует в записи всех, за исключением одного, треков альбома вместе с Патитуччи и Крисом Томасом, басистом команды его друзей. В альбоме довольно много атмосферных струнных, брасса и органа. Акустическое дыхание квартета позади вокала Джонс в And Then There Was You, хохочущие раскаты духовых в нью-орлеанском ритм-энд-блюзовом треке Once I Had a Laugh. Воз говорит, что когда слушал Flipside, первую присланную Джонс сессию, то глянцевое звучание органа Hammond B-3 приглашённого Лонни Смита напомнило ему хит 1966 года Time Won’t Let Me в исполнении кливлендской гаражной группы Outsiders.

         Day Breaks — первый альбом Норы Джонс со времён Come Away With Me, который решительно сфокусирован на основных присущих бестселлеру качествах. Это вокальная и эмоциональная гибкость мелодии, а так же строгость и деликатность фортепианного аккомпанемента. 

Сыгранный только лишь с Томасом и Блэйдом трек It’s a Wonderful Time for Love стал первым подтверждением верного направления, выбранного для записи альбома. Даже в дикой, необузданной, звучащей как церковный биг-бэнд, кавер-версии стомпа Нила Янга Don’t Be Denied, 1973, в мрачном огне голоса Джонс и ледяном дожде фортепианного рифа присутствует творческий порыв.

         — Нора, как и Арета Франклин, лучший аккомпаниатор для себя самой, — говорит Воз, — Её свободная фортепианная подача прекрасно обрамляет голос.

         — Нора Джонс — сама по себе явление, как Кароль Кинг или Ширли МакРэй или Арета, — вторит ему Блэйд. — Всем этим женщинам довелось через что-то пройти, и Нора с ними на одной волне. Джаз это весьма определённая традиция. В нём собрано множество течений, которые позволяют выразить себя. Невозможно однозначно отнести Нору к какому-то одному музыкальному направлению. Можно только сказать, что она сама искренность в музыке, и этого у нее не отнять.

          — Я хотела сыграть с Шортером и Блэйдом, вспоминает Джонс, — Но мне не хотелось ностальгировать и возвращаться к джазовым стандартам. Уэйн и Брайан переиграли столько разной музыки, что мы вполне могли бы записать поп-альбом. Все сложилось, благодаря текстам и выбору правильных песен. Остальное сделали они. Day Breaks это не возвращение к джазу. Это больше и глубже, чем то, что когда-либо мне приходилось записывать, — говорит она.

         Известный своим немногословием собеседник Шортер, отвечая на вопрос, как он относится к джазу в музыке Норы Джонс, рассказывает по телефону из Лос-Анджелеса историю о джазовом пианисте Телониусе Монке.

         — Однажды Монк, отвозя, как обычно, своего сына в школу, услышал, разговор двух подростков. Они, обсуждая Бинга Кросби, назвали его старомодным и глупым. Здоровяк Монк не выдержал и вылез из машины: «Это вы, ребята, дураки! — пробасил он, — у Бинга Кросби был настоящий звук!» И Нора обладает настоящим звуком, — продолжает Шортер, — как Элла Фитцджеральд или Джимми Скотт. Многие используют студийные эффекты, чтоб получить такое звучание. Норе это не нужно. У неё очень мощный тембр, как у Джун Кристи или Крис Коннор. И у Норы, ко всему, есть фортепиано. Её звук не нуждается в аккомпанементе, он качает сам по себе.

         За ланчем в Бруклине, Нора Джонс, по-девчачьи смеясь, беседует легко и открыто. Мать двоих детей, она охраняет свою личную жизнь от назойливых вторжений журналистов, но свободно говорит о радости и хлопотах в связи с предстоящим туром и тем, что в дорогу придется взять детей. Лишь когда её просят дать определение джазу, она, неловко улыбаясь, отвечает: «Я так долго пыталась ничего не говорить о нём, потому что это очень глубокое и широкое понятие.»

         Однажды она назвала Come Away With Me «маленькой грустной пластинкой». В ней брошен вызов застенчивости от мгновенного успеха и эклектично заявлены различные стилевые решения, что в свою очередь привело певицу к экспериментам в альтернативном кантри и жестком электро-попе. Нора Джонс теперь допускает, что для большинства ее мэйнстрим аудитории это высказываение об альбоме и означает «джаз» — мистический, задумчивый, укутанный тенью. 

         — Для меня таким же был Смитсоновский сборник, — говорит певица, вспоминая своё открытие в детстве хрестоматийной антологии классических джазовых произведений The Smithsonian Collection of Classic Jazz, 1973

         Нора Джонс родилась в Бруклине. Перебравшись в пригород Далласа штата Техас, и разлучив дочь с отцом Рави Шанкаром, индийским композитором и ситаристом, мать Норы, Сью, определила её в школу. А в пять лет, Нора стала брать уроки игры на фортепиано. Ей нравился инструмент, но занятия требовали усидчивости и дисциплины, чего маленькой девочке не хватало. Тогда Сью взяла в библиотеке Смитсоновский сборник, и Нора переписала его на кассеты. Открытия последовали одно за другим. Она вспоминает, как танцевала в спальне под Haitian Fight Song Мингуса, как была шокирована вокальной и фортепианной сложностью These Foolish Things, версии Билли Холидей и Оскара Питерсона 1952 года, и My Funny Valentine, — записи с концерта Сары Воэн в Японии 1973 года, где мелодия звучит вне чего-либо. Затем, вдобавок к фортепиано, Нора стала учиться игре на саксофоне и отправилась джазовый лагерь, где познакомилась с будущим артистом лэйбла Blue Note, пианистом Робертом Гласпером

       — Я росла, обожая Билли, Колтрейна и Дэйвиса, — продолжает Нора Джонс, — Это давало мне возможность чувствовать себя иначе, вникать в детали, искать себя. То, за что я люблю Майлза — это его космос, пространство в музыке, которое резонировало с моим представлением о ней, — вспоминает певица одну из своих любимых пластинок трубача — In a Silent Way, 1969, — альбом, совершивший переворот в музыке. — Вобщем, Come Away With Me, это не просто вокальные баллады, — отмечает Джонс, — Это «маленькая грустная пластинка.»

          Единственное в Day Breaks обращение к прошлому это трек Peace, основанный на вокальной адаптации Энди Бэя джазового стандарта Гораса Сильвера из альбома That Healin’ Feeling’, 1970. Впервые Нора Джонс записала эту композицию в 2000-м на своем сэмплере в качестве демо-версии для Blue Note, всего лишь год спустя после окончания Техасского Университета и переезда в Нью-Йорк. 

         Джонс говорит, что после её выступления с Шортером в Кеннеди Центре, альбом Day Breaks рождался постепенно. Она по ночам занималась на фортепиано, стоящем в углу между комнатой и кухней у себя в Бруклине. — Я определенно в первую очередь музыкант, и лишь потом автор текстов, — говорит певица. Нора Джонс в итоге является автором половины песен в альбоме, другая половина написана вместе с клавишником Питом Реммом и Сарой Ода, близкой подругой и одним из продюсеров Day Breaks.

         По иронии судьбы, Шортер до встречи с певицей играл с её сестрой ситаристкой Анушкой Шанкар во время визита в Индию в 1996-м с бэндом Института Джаза им. Телониуса Монка. С Норой Джонс он впервые записывал композицию Court and Spark десять лет назад. Это была версия Джонни Митчелл, открывающая трибьют Херби Хэнкока в 2007 году River: The Joni Letters. После совместного выступления в Кеннеди Центре, Нора Джонс предложила Уэйну Шортеру попробовать сделать что-то вместе. — Конечно мы не знали, с чего начать, — говорит певица, — Большинство моих песен написаны совершенно в другом направлении, и, наверное, поэтому, Шортер звучит только в четырёх композициях. Но мне стоило попытаться, — довольно улыбается Нора Джонс.

         Для саксофониста это также было приятным сотрудничеством. — Мы особо не говорили о музыке, — заявляет он, — Нора начала играть, и я понял, это вещь Сильвера. Потом, она ещё что-то исполнила. Мы, как дети в песочнице, много играли и смеялись. Как и на сессиях в своём бэнде Уэйн говорит: «Никаких диктофонов. Полетели!»

        Day Breaks — первый альбом, который Нора Джонс сделала для Blue Note с тех пор, как Дон Воз стал президентом, сменив Брюса Ландвелла в 2012 году за три года до его кончины. 

        — Day Breaks это её полный цикл, — говорит Воз, — Хотя он отличается от первого альбома, и мне он нравится больше. В нем большая глубина. Гитарист признает, что некоторые треки альбома могут смутить несколько миллионов слушателей — обладателей пластинки Come Away With Me, и возможно, даже оттолкнуть часть из них. Но на любом поприще, не только музыкальном, вдохновение и популярность подвержены цикличности — продолжает Воз, — и они не всегда могут идти рука об руку. Но, знаете, я видел цифры её продаж. У Норы очень лояльная и любящая публика. Она может просто выйти и играть как Вилли Нельсон, который запросто собирал три тысячи человек, когда бы ни захотел. Это удивительная роскошь для музыканта.

   — Да, наверное, я удачлива, — подтверждает Джонс. Я записала мою первую пластинку в те времена, когда этим ещё можно было заработать деньги. Теперь я могу выбирать, что играть. Также моё имя в списке звёзд лэйбла, что само по себе супер респектабельно. Ландвелл всегда говорил мне, чего от меня хотят боссы, но он никогда не был против, если я не следовала его совету. Он делился своими идеями во время наших «эпических ланчей», — смеясь продолжает певица. — За четвёртым мартини Брюс мог рассказывать о былых днях. Мы могли слушать вместе музыку, или же он давал мне лучшую, по его мнению, пластинку. Я не думаю, что ему нравилась пара моих последних альбомов. Даже если и нравились, то ему нужны были месяцы, чтоб их получить, — смеётся артистка. Нора Джонс вспоминает телефонный звонок от Ландвелла через пару месяцев после выхода её Little Broken Hearts в 2012 году. — Он сказал в трубку: «Я хочу, чтоб ты знала, что он мне понравился. Не сразу, но понравился.» — её лицо при этом осветила печальная улыбка.

        — События, произошедшие со мной, кажутся мне весьма странными, — говорит Нора Джонс, заканчивая ланч, — Но меня это совсем не удивляет. Я не играю бибоп. Моя музыка простая — мелодия, слова, аккорды. И определенно я бы не хотела, чтобы меня считали джазовой певицей, — снова предупреждает она с обезоруживающей улыбкой, — Я ни к чему не возвращаюсь. Я делаю музыку так, как мне наиболее комфортно. И это здорово.

Оригинал статьи: https://jazztimes.com/features/norah-jones-into-the-deep/

Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s